Неточные совпадения
Бывало, как досыта набегаешься внизу по зале,
на цыпочках прокрадешься наверх, в классную,
смотришь — Карл Иваныч сидит себе один
на своем кресле и с спокойно-величавым выражением читает какую-нибудь из своих любимых книг. Иногда я заставал его и в такие минуты, когда он не читал: очки спускались ниже
на большом орлином носу,
голубые полузакрытые глаза
смотрели с каким-то особенным выражением, а губы грустно улыбались. В комнате тихо; только слышно его равномерное дыхание и бой часов с егерем.
Лежа
на спине, он
смотрел теперь
на высокое, безоблачное небо. «Разве я не знаю, что это — бесконечное пространство, и что оно не круглый свод? Но как бы я ни щурился и ни напрягал свое зрение, я не могу видеть его не круглым и не ограниченным, и, несмотря
на свое знание о бесконечном пространстве, я несомненно прав, когда я вижу твердый
голубой свод, я более прав, чем когда я напрягаюсь видеть дальше его».
Два мальчика в тени ракиты ловили удочками рыбу. Один, старший, только что закинул удочку и старательно выводил поплавок из-за куста, весь поглощенный этим делом; другой, помоложе, лежал
на траве, облокотив спутанную белокурую голову
на руки, и
смотрел задумчивыми
голубыми глазами
на воду. О чем он думал?
А в маленькой задней комнатке,
на большом сундуке, сидела, в
голубой душегрейке [Женская теплая кофта, обычно без рукавов, со сборками по талии.] и с наброшенным белым платком
на темных волосах, молодая женщина, Фенечка, и то прислушивалась, то дремала, то
посматривала на растворенную дверь, из-за которой виднелась детская кроватка и слышалось ровное дыхание спящего ребенка.
Высоко надо мной, тяжело и резко рассекая воздух крылами, пролетел осторожный ворон, повернул голову,
посмотрел на меня сбоку, взмыл и, отрывисто каркая, скрылся за лесом; большое стадо
голубей резво пронеслось с гумна и, внезапно закружившись столбом, хлопотливо расселось по полю — признак осени!
На одном из собраний против него выступил высокий человек, с курчавой, в мелких колечках, бородой серого цвета, из-под его больших нахмуренных бровей строго
смотрели прозрачные
голубые глаза,
на нем был сборный костюм, не по росту короткий и узкий, — клетчатые брюки, рыжие и черные, полосатый серый пиджак, синяя сатинетовая косоворотка. Было в этом человеке что-то смешное и наивное, располагающее к нему.
Служитель нагнулся, понатужился и, сдвинув кресло, покатил его. Самгин вышел за ворота парка, у ворот, как два столба, стояли полицейские в пыльных, выгоревших
на солнце шинелях. По улице деревянного городка бежал ветер, взметая пыль, встряхивая деревья; под забором сидели и лежали солдаты, человек десять,
на тумбе сидел унтер-офицер, держа в зубах карандаш, и
смотрел в небо, там летала стая белых
голубей.
Самгина сильно толкнули; это китаец, выкатив глаза, облизывая губы, пробивался к буфету. Самгин пошел за ним,
посмотрел, как торопливо, жадно китаец выпил стакан остывшего чая и, бросив
на блюдо бутербродов грязную рублевую бумажку, снова побежал в залу. Успокоившийся писатель, наливая пиво в стакан, внушал человеку в
голубом кафтане...
Мысль о возможности какого-либо сходства с этим человеком была оскорбительна. Самгин подозрительно
посмотрел сквозь стекла очков
на плоское, одутловатое лицо с фарфоровыми белками и
голубыми бусинками зрачков,
на вялую, тяжелую нижнюю губу и белесые волосики
на верхней — под широким носом. Глупейшее лицо.
Он бросил недокуренную папиросу, она воткнулась в снег свечой, огнем вверх, украшая холодную прозрачность воздуха кудрявой струйкой
голубого дыма. Макаров
смотрел на нее и говорил вполголоса...
В окно
смотрело серебряное солнце, небо — такое же холодно
голубое, каким оно было ночью, да и все вокруг так же успокоительно грустно, как вчера, только светлее раскрашено. Вдали
на пригорке, пышно окутанном серебряной парчой, курились розоватым дымом трубы домов, по снегу
на крышах ползли тени дыма, сверкали в небе кресты и главы церквей, по белому полю тянулся обоз, темные маленькие лошади качали головами, шли толстые мужики в тулупах, — все было игрушечно мелкое и приятное глазам.
Против Самгина лежал вверх лицом, закрыв глаза, длинноногий человек, с рыжей, остренькой бородкой, лежал сунув руки под затылок себе. Крик Пыльникова разбудил его, он сбросил ноги
на пол, сел и,
посмотрев испуганно
голубыми глазами в лицо Самгина, торопливо вышел в коридор, точно спешил
на помощь кому-то.
Подойдя к столу, он выпил рюмку портвейна и, спрятав руки за спину,
посмотрел в окно,
на небо,
на белую звезду, уже едва заметную в
голубом,
на огонь фонаря у ворот дома. В памяти неотвязно звучало...
Диомидов вертел шеей, выцветшие
голубые глаза его
смотрели на людей холодно, строго и притягивали внимание слушателей, все они как бы незаметно ползли к ступенькам крыльца,
на которых, у ног проповедника, сидели Варвара и Кумов, Варвара — глядя в толпу, Кумов — в небо, откуда падал неприятно рассеянный свет, утомлявший зрение.
Сидя за столом, поддерживая голову ладонью, Самгин
смотрел, как по зеленому сукну стелются
голубые струйки дыма папиросы, если дохнуть
на них — они исчезают. Его думы ползли одна за другой так же, как этот легкий дымок, и так же быстро исчезали, когда над ними являлись мысли другого порядка.
Вскоре явилась Любаша Сомова; получив разрешение жить в Москве, она снова заняла комнату во флигеле. Она немножко похудела и как будто выросла, ее
голубые глаза
смотрели на людей еще более доброжелательно; Татьяна Гогина сказала Варваре...
Самгин подозревал, что, кроме улыбчивого и, должно быть, очень хитрого Дунаева, никто не понимает всей разрушительности речей пропагандиста. К Дьякону Дунаев относился с добродушным любопытством и снисходительно, как будто к подростку, хотя Дьякон был, наверное, лет
на пятнадцать старше его, а все другие
смотрели на длинного Дьякона недоверчиво и осторожно, как
голуби и воробьи
на индюка. Дьякон больше всех был похож
на огромного нетопыря.
«
Голубое серебро луны», — вспомнил Самгин и, замедлив шаг, снисходительно
посмотрел на конную фигуру царя в золотом шлеме.
Смутно поняв, что начал он слишком задорным тоном и что слова, давно облюбованные им, туго вспоминаются, недостаточно легко идут с языка, Самгин
на минуту замолчал, осматривая всех. Спивак, стоя у окна, растекалась по тусклым стеклам
голубым пятном. Брат стоял у стола, держа пред глазами лист газеты, и через нее мутно
смотрел на Кутузова, который, усмехаясь, говорил ему что-то.
«Уши надрать мальчишке», — решил он. Ему, кстати, пора было идти в суд, он оделся, взял портфель и через две-три минуты стоял перед мальчиком, удивленный и уже несколько охлажденный, —
на смуглом лице брюнета весело блестели странно знакомые
голубые глаза. Мальчик стоял, опустив балалайку, держа ее за конец грифа и раскачивая, вблизи он оказался еще меньше ростом и тоньше. Так же, как солдаты, он
смотрел на Самгина вопросительно, ожидающе.
Ассоль было уже пять лет, и отец начинал все мягче и мягче улыбаться,
посматривая на ее нервное, доброе личико, когда, сидя у него
на коленях, она трудилась над тайной застегнутого жилета или забавно напевала матросские песни — дикие ревостишия [Ревостишия — словообразование А.С. Грина.]. В передаче детским голосом и не везде с буквой «р» эти песенки производили впечатление танцующего медведя, украшенного
голубой ленточкой. В это время произошло событие, тень которого, павшая
на отца, укрыла и дочь.
Не последнее наслаждение проехаться по этой дороге,
смотреть вниз
на этот кудрявый, тенистый лес,
на голубую гладь залива,
на дальние горы и
на громадный зеленый холм над вашей головой слева.
Каждый день во всякое время
смотрел я
на небо,
на солнце,
на море — и вот мы уже в 140 ‹южной› широты, а небо все такое же, как у нас, то есть повыше,
на зените,
голубое, к горизонту зеленоватое.
На одной вилле, за стеной,
на балконе, я видел прекрасную женскую головку; она глядела
на дорогу, но так гордо, с таким холодным достоинством, что неловко и нескромно было
смотреть на нее долго.
Голубые глаза, льняные волосы: должно быть, мисс или леди, но никак не синьора.
Но ему некогда глядеть,
смотрит ли кто в окошко или нет. Он пришел пасмурен, не в духе, сдернул со стола скатерть — и вдруг по всей комнате тихо разлился прозрачно-голубой свет. Только не смешавшиеся волны прежнего бледно-золотого переливались, ныряли, словно в
голубом море, и тянулись слоями, будто
на мраморе. Тут поставил он
на стол горшок и начал кидать в него какие-то травы.
Но
на этом беленьком личике были прелестные светло-голубые глаза, с умным, а иногда и глубоким выражением, не по возрасту даже, несмотря
на то что молодой человек иногда говорил и
смотрел совсем как дитя и нисколько этим не стеснялся, даже сам это сознавая.
Я промолчал.
Смотрел вверх, где сквозь железную решетку сияло
голубое небо. Еще пролет, и нас ждут уже открытая решетка и лестница, ведущая
на волю.
Я ходил с полчаса, как вдруг повстречался мне человек в мундирном сертуке без эполет и с
голубым pour le mérite [орденской лентой (фр.).]
на шее. Он с чрезвычайной настойчивостью
посмотрел на меня, прошел, тотчас возвратился и с дерзким видом спросил меня...
Голубь сидел
на краю лодки и
смотрел на меня своими красноватыми глазами.
Старуха помолчала и
посмотрела в степь, где всё густела тьма. Искорки горящего сердца Данко вспыхивали где-то далеко и казались
голубыми воздушными цветами, расцветая только
на миг.
Сидит в лодке и так звонко кричит он нам в окна: «Эй, нет ли у вас вина… и поесть мне?» Я
посмотрела в окно сквозь ветви ясеней и вижу: река вся
голубая от луны, а он, в белой рубахе и в широком кушаке с распущенными
на боку концами, стоит одной ногой в лодке, а другой
на берегу.
У него, наверное, были холодные,
голубые глаза, которые
на всё
смотрели сосредоточенно и твердо.
Громче и громче раздавалась хлыстовская песня. Закинув назад головы, разгоревшимися глазами
смотрели Божьи люди вверх
на изображение святого духа. Поднятыми дрожащими руками они как будто манили к себе светозарного
голубя. С блаженным сделался припадок падучей, он грянулся оземь, лицо его исказилось судорогами, вокруг рта заклубилась пена. Добрый знак для Божьих людей — скоро
на него «накатило», значит, скоро и
на весь собор накати́т дух святой.
Не очень бы, казалось, занятен был девицам разговор про тюлений жир, но две из них смутились: Дуня оттого, что нечаянно взглядами с Самоквасовым встретилась, Лизавета Зиновьевна — кто ее знает с чего. Сидела она, наклонившись над прошивками Дуниной работы, и вдруг во весь стан выпрямилась. Широко раскрытыми
голубыми глазами с незаметной для других мольбой
посмотрела она
на отца.
Посмотрел Василий Петрович
на старинные серебряные, луковицей, часы, что висели у него
на перекинутой через шею
голубой бисерной цепочке.
— «Рост два аршина пять вершков» — кажется, так; «лицо чистое» — так; «глаза
голубые, волосы
на голове белокурые, усы и бороду бреет, нос и рот обыкновенные; особая примета:
на груди возле левого соска родимое пятно величиною с гривенник»… Конька! возьми свечу!
посмотри!
— Да и недолго нам быть вместе без нее: скоро всех нас разнесет ветром куда попало. Жизнь хороша!..
Посмотрите: вон солнце,
голубое небо… Воздух какой чистый… Паутинки летают — бабье лето… Как
на свете хорошо!.. Одни только мы — девки — мусор придорожный.
— Был
на ней сарафан, шелковый
голубой, с золотым кружевом, — рассказывала Фленушка, — рукава кисейные, передник батистовый,
голубой синелью расшитый,
на голове невысокая повязка с жемчугами. А как выходить
на улицу,
на плечи шубейку накинула алого бархата,
на куньем меху, с собольей опушкой.
Смотреть загляденье!
Но мысль о женитьбе буквально не приходила мне ни тогда, ни позднее, когда я уже стал весьма великовозрастным студентом. В наше время дико было представить себе женатого студента; и в Казани, и еще более в Дерпте, кутилы или зубрилы, все одинаково далеко стояли от брачных мыслей,
смотрели на себя как
на учащихся, а не как
на обывателей в треуголках с
голубым околышем.
Отец приказал сделать мне голубятню или огромную клетку, приставленную к задней стене конюшни, и обтянуть ее старой сетью; клетка находилась близехонько от переднего крыльца, и я беспрестанно к ней бегал, чтоб
посмотреть — довольно ли корму у моих
голубей и есть ли вода в корытце, чтобы взглянуть
на них и послушать их воркованье.
Посмотрите лучше
на этого 10-летнего мальчишку, который в старом — должно быть, отцовском картузе, в башмаках
на босу ногу и нанковых штанишках, поддерживаемых одною помочью, с самого начала перемирья вышел за вал и всё ходил по лощине, с тупым любопытством глядя
на французов и
на трупы, лежащие
на земле, и набирал полевые
голубые цветы, которыми усыпана эта роковая долина.
Стан высокий, стройный и роскошный, античная грудь, античные плечи, прелестная ручка, волосы черные, черные как вороново крыло, и кроткие, умные
голубые глаза, которые так и
смотрели в душу, так и западали в сердце, говоря, что мы
на все
смотрим и все видим, мы не боимся страстей, но от дерзкого взора они в нас не вспыхнут пожаром.
Помада
смотрит на дымящиеся тонким парочком верхушки сокольницкого бора и видит, как по вершинкам сосен ползет туманная пелена, и все она редеет, редеет и, наконец, исчезает вовсе, оставляя во всей утренней красоте иглистую сосну, а из-за окраины леса опять выходит уже настоящая Лиза, такая, в самом деле, хорошая, в белом платье с
голубым поясом.
— А
посмотрите, нет,
посмотрите только, как прекрасна, как обольстительна жизнь! — воскликнул Назанский, широко простирая вокруг себя руки. — О радость, о божественная красота жизни!
Смотрите:
голубое небо, вечернее солнце, тихая вода — ведь дрожишь от восторга, когда
на них
смотришь, — вон там, далеко, ветряные мельницы машут крыльями, зеленая кроткая травка, вода у берега — розовая, розовая от заката. Ах, как все чудесно, как все нежно и счастливо!
Глафире Львовне с первого взгляда понравился молодой человек;
на это было много причин: во-первых, Дмитрий Яковлевич с своими большими
голубыми глазами был интересен; во-вторых, Глафира Львовна, кроме мужа, лакеев, кучеров да старика доктора, редко видала мужчин, особенно молодых, интересных, — а она, как мы после узнаем, любила, по старой памяти, платонические мечтания; в-третьих, женщины в некоторых летах
смотрят на юношу с тем непонятно влекущим чувством, с которым обыкновенно мужчины
смотрят на девушек.
Gnadige Frau больше всего поразили глаза Андреюшки — ясные,
голубые, не имеющие в себе ни малейшего оттенка помешательства, напротив, очень умные и как бы в душу вам проникающие; а доктор глядел все
на цепь; ему очень хотелось
посмотреть под мышки Андреюшке, чтобы удостовериться, существуют ли
на них если не раны, то, по крайней мере, мозоли от тридцатилетнего прикосновения к ним постороннего твердого тела.
Ребенок как-то при этом ласково
смотрел на него своими
голубыми глазенками.
И Лиза, робкая Лиза
посматривала изредка
на молодого человека; но не так скоро молния блестит и в облаке исчезает, как быстро
голубые глаза ее обращались к земле, встречаясь с его взором.
По небу, бледно-голубому, быстро плыла белая и розовая стая легких облаков, точно большие птицы летели, испуганные гулким ревом пара. Мать
смотрела на облака и прислушивалась к себе. Голова у нее была тяжелая, и глаза, воспаленные бессонной ночью, сухи. Странное спокойствие было в груди, сердце билось ровно, и думалось о простых вещах…
—
Посмотрите на небо, Настенька,
посмотрите! Завтра будет чудесный день; какое
голубое небо, какая луна!
Посмотрите: вот это желтое облако теперь застилает ее,
смотрите,
смотрите!.. Нет, оно прошло мимо.
Смотрите же,
смотрите!..